ОТЧЕТ

КОСОВО 2009

ИТОГИ ДЕСЯТИ ЛЕТ УПРАВЛЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ

АДМИНИСТРАЦИИ И ГОДА

НЕЗАВИСИМОСТИ

Две годовщины

Более десять лет Косово находится под управлением международной администрации. Войска НАТО вступили на территорию этой провинции в июне 1999, сразу после того, как силами Альянса по всей Югославии были нанесены бомбовые удары. Тогда же Совет безопасности ООН постановил поместить Косово под протекторат ООН, гарантируя при этом территориальную целостность Югославии. В 2008, албанские власти Косово заявили о своей независимости, настояв, однако, на присутствии в крае представителей «международного сообщества», многие из которых, кстати, активно поддерживали идею независимости. При этом международные представители, призванные следить за тем, чтобы переход к новой форме государственности осуществлялся согласно демократическим нормам, выступают гарантами последующей интеграции Косово в евро-атлантические структуры (ЕС+НАТО).

В октябре 2009, парижское отделение Института Демократии и Сотрудничества направило в Косово международную миссию для изучения ситуации в стране после 10 лет, проведенных под протекторатом ООН, и одного года независимости. В состав миссии вошли: руководитель парижского отделения ИДС Наталия Нарочницкая (Россия), директор исследовательских программ ИДС Джон Локленд (Великобритания), директор Фонда исторической перспективы Владимир Романов (Россия), профессор средневековой истории Университета г. Аррас Жан-Пьер Ариньон (Франция), бывший директор Института Восточной и Юго-восточной Европы в Вене Петер Бахмайер (Австрия).

1. Международные институты

Обескураживающий бюрократизм

После того как 17 февраля 2008 года Ассамблея Косово приняла Декларацию независимости, конституционный статус края представляется весьма сложным.

Управление Косово, объявленного независимым и суверенным государством, на деле осуществляется целым рядом международных миссий и организаций, в том числе тех, что были назначены в соответствии с планом специального представителя Генерального секретаря ООН, Марти Ахтисаари. План Ахтисаари, изначально нацеленный на отделение Косово от Сербии и потому отвергнутый Белградом в 2007 г., фактически лег в основу Декларации независимости, став отправной точкой процесса дезинтеграции. Декларация и Конституция Республики Косово полностью регламентируют деятельность новоиспеченных международных организаций.

К числу последних относятся, прежде всего, так называемое Международное гражданское управление (International Civilian Office – ICO) и специальная гражданско-полицейская миссия ЕС по обеспечению законности и порядка EULEX. Деятельность ICO началась сразу после объявления независимости Косово, в феврале 2008, согласно плану Ахтисаари. Данная структура обладает значительными полномочиями, не уступающими полномочиям аппарата Высокого представителя ООН в Боснии и Герцеговине, страны, находящейся под «протекторатом» на протяжении последних 15 лет, но только в отличие от Косово являющейся при этом полноправным членом ООН. Международный гражданский представитель признается высшей инстанцией в толковании и реализации положений плана Ахтисаари: ни один орган власти в Косово не уполномочен пересматривать, умалять или оспаривать полномочия, предусмотренные данным планом (Статьи 146 и 147 Конституции Республики Косово).

Среди организаций, существующих на территории Косово более продолжительное время, по-прежнему ведут свою деятельность Международная гражданская миссия ООН по делам временной администрации в Косово (МООНK), осуществлявшая руководство краем в 1999 г., а также силы Североатлантического альянса КФОР (Kosovo Protection Force – KFOR), защищавшие безопасность провинции в виду отсутствия у Косово собственной армии. С 2008 г. МООНK передала часть своих полномочий EULEX, но юридическим основанием деятельности и для той, и для другой является резолюция 1244 СБ ООН от 10 июня 1999 г., согласно которой Сербский край Косово входит в состав Сербии.

По сути, EULEX является международной миссией ЕС, созданной в помощь администрации Косово для поддержания там правопорядка и законности, а не для отделения и объявления о независимости. И поскольку пять государств ЕС так и не признали независимость Косово, EULEX в праве действовать лишь в рамках принятой резолюции 1244 СБ ООН, дублируя функции МООНK, в результате чего деятельность последней будет постепенно свернута.

Таким образом, в Косово действуют две международные административные системы, – ICO и EULEX& МООНK –имеющие разные законодательные базы. Одна администрация действует в соответствии с резолюцией 1244 СБ ООН, согласно которой Косово является частью Сербии, другая – на основании Декларации независимости Косово, утверждающей обратное.

Но такое положение не помешало назначению голландца Петера Файта на пост Международного гражданского представителя (ICR) и одновременно на пост Специального представителя ЕС в Косово. Специальный представитель ЕС хоть и не контролирует миссию EULEX, но вместе с ней подчиняется Европейскому Совету и непосредственно Высокому представителю ЕС по вопросам внешней политики и коллективной безопасности, Хавьеру Солане.

Тот факт, что один и тот же человек может одновременно занимать посты в столь разных структурах, свидетельствует о том, что на деле различия между структурами не столь уж и велики, особенно учитывая, что в деятельности EULEX участвуют не только 27 государств-членов ЕС, но и пять других не входящих в него государств, – США, Канада, Норвегия, Хорватия и Швейцария – подписавших с EULEX специальное соглашение. (Поэтому на улицах Приштины можно увидеть полицейских EULEX  с американским флагом на одном плече и с флагом ЕС на другом – прекрасный символ трансатлантического симбиоза.) Все эти пять государств входят в так называемую «Steering Group», специальную рабочую группу, курирующую выполнение плана Ахтисаари, которой в конечном итоге подчиняется ICO. Другими словами, EULEX в значительной степени компенсировала несогласие пяти членов ЕС, не признавших независимость Косово, привлечением в свои ряды пяти других государств, не являющихся членами ЕС, но поддерживающих это решение.

НАТО продолжит и дальше играть ключевую роль в области территориальной безопасности. Как и резолюция 1244 план Ахтисаари настаивает на «международном военном присутствии» в Косово, то есть на присутствии сил НАТО на неопределенный срок. Согласно плану, Косово запрещено иметь собственную армию. Небольшой воинский контингент, Силы Безопасности Косово (Kosovo Security Force), предусмотренный планом, будет находиться под контролем НАТО и иметь в своем распоряжении лишь легкие виды вооружения (Статья 14, Статья 14.5, а также Приложение XI и VIII к Статье 5 плана Ахтисаари).

Что же касается непосредственно правительства Косово, оно не контролирует ни армию, ни таможенные службы; лишь частично судебная и законодательная власть находятся в его ведении.

Тем временем, на севере Косово, сербский анклав, примыкающий к территории Сербии, живет как и прежде по сербским законам. Севернее Ибара албанская власть не распространяется, да и контроль со стороны EULEX существует только теоретически. Проживающие там сербы попросту отказались от постройки таможенных пунктов на границе с Сербией и судов EULEX. Они активно используют сербскую валюту динар, в то время как на территории Косово официально признается только евро. И хотя другие сербские анклавы Косово менее автономны, нежели на севере, о территориальной целостности говорить не приходится.

Наряду с МООНK, КФОР, EULEX, ICO, Специальным представителем ЕС и самим косовским правительством, с июля 1999, в Косово развернула специальную миссию и ОБСЕ. В 1992 и в 1998 гг. она уже направляла туда свои миссии для утверждения принципов декларации прав человека и поддержания законности. И хотя независимость Косово в итоге была признана, ОБСЕ по-прежнему остается там, и по-прежнему на неопределенный срок. При этом тот факт, что Россия и другие страны бывшего коммунистического блока являются членами ОБСЕ, в расчет не принимается – ОБСЕ сотрудничает исключительно с КФОР (НАТО), куда Россия не допускается.

Множество других международных организаций, деятельность которых напрямую не связана с администрацией Косово, появились и действуют на территории провинции. В их числе агентство ООН «Habitat», независимое представительство Ombudsperson, созданное МООНК для защиты прав человека, Программа развития ООН (ПРООН) в Косово, представительство Международной организации по миграции (MOM), Детский фонд ООН ЮНИСЕФ, Международный валютный фонд, Фонд ООН для развития в интересах женщин (ЮНИФЕМ), Управление ООН по Обслуживанию Проектов (ЮНОПС), Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Всемирный банк, Международная организация труда (МОТ), Фонд Организации Объединенных Наций в Области Народонаселения (ЮНФПА), Верховный комиссариат ООН по правам человека, Верховный комиссариат ООН по делам беженцев, Волонтеры ООН (VUN), Международный комитет Красного Креста (МККК), а также Бюро по связям Европейской комиссии в Косово. Кроме тог на территории Косово активно работают Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) и Совет Европы, не имеющие там специального представительства. Такое средоточие многочисленных органов международной администрации на столь ограниченной по протяженности территории нечасто можно встретить в истории международных отношений.

К этой административной путанице следует добавить юридическую. Фактически в Косово существуют три законодательные базы: югославское законодательство, остающееся в силе в частности при расследовании военных преступлений; постановления МООНK и законодательство правительства Республики Косово. Теоретически использовать следует то законодательство, которое действует на момент совершения преступления, в случае же когда действуют одновременно три законодательства, противоречия неизбежны.

Иллюзия независимости

Независимость Косово вообще представляется весьма умозрительной. Декларацию независимости, подписанную 17 февраля 2008 г., в действительности следовало бы назвать Декларацией зависимости Косово от всех этих многочисленных международных правозащитных организаций. Несмотря на то, что начиная с 1999 года, ситуация в Косово была парадоксальной – провинция входила в состав Сербии, но подчинялась не Белграду, а международной временной администрации, – Декларация еще более усугубила это противоречие, многократно увеличив число международных организаций, зачастую дублирующих друг друга. Конституция Косово вслед за конституцией Боснии и Герцеговины предусматривает отныне участие иностранных организаций в управлении государством, которые при этом не являются подконтрольными ни самому государству, ни народу. И Косово, и БиГ превратились в своего рода лаборатории по отлаживанию системы политического вмешательства и создания новых государств, применяемой ЕС на межнациональном уровне в отношении своих собственных государств-членов и одновременно служащей политико-философским основанием натовской агрессии 1999 г.

Независимость Косово была признана лишь 62 государствами, что составляет меньше трети и делает абсолютно невозможным вступление Косово в ООН. (Среди этих стран немало микро-государств, которые являются независимыми тоже скорее теоретически, как например Республика Палау или Маршалловы Острова.) Такое положение с частичным признанием может продлиться очень долго: Китайская Республика (Тайвань) поддерживает дипломатические отношения только с 23 государствами, несмотря на то, что объявила о своей независимости от Пекина в 1949 году. И не факт, что когда-нибудь Тайвань вообще сможет получить признание большинства стран и войти в состав ООН. Таким образом, политический статус Косово может оставаться под вопросом и решаться в течение десятилетий. В любом случае, Пакт стабильности в Юго-Восточной Европе предполагает безоговорочную интеграцию Косово в ЕС наряду с другими западно-балканскими странами, т.е. Косово вынуждено будет пожертвовать своим суверенитетом во имя Европы. Более того, сама Декларация независимости может стать предметом судебного разбирательства в Международном Суде ООН, которое Генеральная Ассамблея ООН намерена инициировать в 2010 году. И Международный Суд ООН может признать ее незаконной.

Неопределенный статус Косово проявляется даже на уровне телефонной связи. Для стационарных телефонов по-прежнему используется код Сербии +381, тогда как для мобильной связи – код Монако +377, что является личной заслугой первого главы МООНК Бернара Кушнера. Это лишь подчеркивает иллюзорность косовской независимости. Не существует единства и по поводу написания самого слово «Косово»: министерство юстиции, к примеру, использует орфографию «Kosova», тогда как другие предпочитают писать «Kosovo».

Вполне резонным кажется вопрос о том, что же все-таки толкнуло косовских албанцев на подписание Декларации независимости. Ведь очевидно, что в период с 1991-2000, когда существование государства

 «Республика Косово» признавалось лишь Албанией, они были куда более независимы. В 2000 г., с утверждением в крае новой администрации ООН, «Республика Косово», президентом которой на тот момент являлся Ибрагим Ругова, формально прекратила свое существование. В 2008, с принятием Декларации независимости и приходом многочисленных международных организаций обстановка в крае лишь усложнилась, а идея независимости провинции и ее жителей кажется гораздо более призрачной, нежели в 2007-2008 гг., когда Белград предлагал Косово статус широкой национальной автономии, разработанный правительством Воислава Коштуницы.

В Приштине ни для кого не секрет, что текст Декларации независимости был написан буквально под диктовку тех иностранных государств, которые в итоге и поддержали независимость Косово. Конституция Косово была принята без каких-либо предварительных обсуждений в парламенте, ни в стране в целом. Новый флаг Косово – золотые звезды на синем фоне – не случайно напоминает флаг ЕС. А национальный гимн Косово, слова к которому еще не успели придумать, и вовсе является официальным гимном ЕС (Ода радости Людвига ван Бетховена). Все это красноречивые свидетельства того, что независимость Косово – всего лишь иллюзия.

Действительно, создание по-настоящему независимого суверенного государства противоречит философии европейского строительства, имеющего целью постепенное стирание национального суверенитета европейских государств. Во всяком случае, на протяжении последних двадцати лет принципы национального суверенитета были основательно дискредитированы идеологами европейской интеграции, как не отвечающие более требованиям современного мира, основанного на отношениях взаимозависимости.

Однако эта идея была растиражирована не только европейским руководством, но и в том числе некоторыми представителями интеллектуальной элиты. К примеру, для Джулиано Амато, бывшего председателя Совета министров Италии и вице-председателя Конвенции за будущее Европы, разработавшей Европейскую конституцию, ЕС представляется как «многоуровневый конституционализм». Другими словами, как некий «неопознанный летающий объект». Британский социолог и дипломат Роберт Купер определяет ЕС как совокупность «постсовременных» общностей со стертым национальным суверенитетом и еще более стертыми границами между внутренней и внешней политикой. Т.о., ЕС есть продукт «распада Государства». Для итальянского философа и политика Джанни Ваттимо ЕС – это прекрасный пример совершенно новой, придуманной политической модели, в отрыве от какой бы то ни было исторической и географической реальности. Это «анти-натуралистическая» концепция ЕС. Все перечисленные толкования подчеркивают неопределенность и непостоянство политической модели ЕС, что в полной мере соответствует нынешнему положению дел в Косово.

Очевидно, все это не случайно. Вот только почему-то в постсовременном мире формы социального взаимодействия остались прежними – преступные кланы, теневой рынок, организованная преступность.

Подобно первым коммунистам, руководители международной администрации в Косово, считают себя, ни много, ни мало, носителями новой формы социального устройства и со свойственной им политкорректностью призывают бороться с социальной раздробленностью и размежеванием, но на деле лишь поощряя этот процесс.

Сербские монастыри уцелели во многом благодаря защите полиции КФОР. Монастырь Грачаница.

2. Политическая и экономическая ситуация

Неопределенность в отношении статуса Косово влечет за собой социальный и экономический хаос. Это чувствуется уже по дороге из аэропорта, на подъезде к Приштине, где ведутся дорожные работы такого масштаба, что кажутся нереальными для территории со столь скромным воздушным трафиком. Реальными и регулярными являются пробки, образованные в результате этих работ. Сам город густо населен, там сконцентрирована основная часть населения – верный признак дисбаланса между городом и деревней, вызванного упадком сельского хозяйства. В окрестностях столицы, в таких пригородах как Косово-Поле нескончаемые трущобы свидетельствуют о глубоком социальном расслоении общества. Предвыборные афиши одного из кандидатов на пост мэра Приштины содержат слоган «За Приштину, которая функционирует», что подтверждает наличие обратного.

Сами албанцы высказывают резкое недовольство экономической и политической ситуацией в крае. Люди, с которыми удалось пообщаться ИДС, в один голос говорили о своем отчаянии. Особенно поразили слова Бексета Шалы из Совета по защите свобод и прав человека в Косово, организации, долгое время возглавляемой одним из самых ярких албанских борцов за независимость Адемом Демачи и хорошо известной в Приштине прежде всего благодаря той деятельности, которую она ведет в косовских тюрьмах при поддержке Фонда Сороса. По мнению Бексета Шалы, «Косово не является независимым государством, поскольку подчиняется международной администрации. Фактически президентом является Петер Файт. Именно в его руках сосредоточена практически вся исполнительная власть».

В крае царит бедность. 45% населения живет за порогом бедности; 15% живут в условиях крайней нищеты, зарабатывая меньше одного евро в день. Даже в ЦРУ, где поют дифирамбы экономическому развитию Косово и движению в сторону «рыночной экономики», признают, что Косово является беднейшим государством Европы – то есть даже беднее Молдавии. Уровень детской смертности (35-49 на 1000 новорожденных) в два раза выше, чем в Сербии, и превышает смертность в Мексике и на Оккупированных палестинских территориях. Согласно оценке Бексета Шалы, уровень безработицы составляет 70%, в то время как ПРООН называет цифру 50%.

В течение последних десяти лет международной администрацией не было предпринято ни одного серьезного проекта. Вместо реального развития экономики ее деятельность сводилась к идеологическому воспитанию. На протяжении всего последнего времени руководство временной администрации, словно одержимое занималось пропагандой политкорректных идиом вроде «культурного разнообразия» и «мультиэтнизма», а чаще самопропагандой, в ущерб экономическому развитию края – тому единственному фактору, который мог бы действительно сплотить расколотое на части общество. Постройка одного завода и предоставление рабочих мест вне зависимости от этнического происхождения в гораздо большей степени способствовали бы примирению, нежели сотня конференций по многообразию культур и толерантности. Но ничего построено не было. Какой контраст по сравнению с австрийцами, управлявшими Боснией и Герцеговиной с 1878 г.! Там до сих пор сохранились построенные еще при Габсбургах дороги, мосты, школы и железные дороги. О непреодолимой тяге австрийцев к созиданию и развитию можно прочесть в частности в известном романе Иво Андрича Мост на Дрине.

Европейская комиссия не разделяет оптимизма ЦРУ по поводу экономической ситуации в Косово. Но именно оценка Европейской комиссии наиболее верно отражает реальное положение дел. Согласно этой оценке, в Косово ни на шаг не продвинулись к созданию того, что называется рыночной экономикой. Отчет комиссии, опубликованный в октябре 2009 г., практически сразу после того как завершилась миссия ИДС, выносит Косово, если использовать язык дипломатии, безапелляционный приговор. Критикуется в частности то, что так и не было проведено расследование по факту погрома в 2004 г., отсутствие независимости и политическое вмешательство в работу судов и СМИ (стр.11), многочисленные факты коррупции (стр. 13), наличие острой непримиримости между разными этническими группами (стр. 18), тот факт, что сербские беженцы не могут вернуться к себе домой (стр. 19), катастрофическая ситуация и поголовная нищета среди цыганского населения (стр. 19) и, наконец, тот факт, что Косово по-прежнему не является правовым государством (стр. 21).

В действительности анализ, проведенный Еврокомиссией, не совсем точен: рыночная экономика в Косово существует, причем в прямом смысле этого слова. Повсюду в деревнях по обочинам дорог можно увидеть людей, продающих привозные овощи. Полностью отсутствует собственное производство, промышленность, ремесленные мастерские (как это развито, к примеру, в Турции) и сельское хозяйство. По мнению Бексета Шалы, экономика края на 97% состоит из импорта-экспорта. Его мнение подтверждает Маргарита Кадриу, главный редактор самого крупного ежедневного издания Косова Сот (Косово сегодня). Заработок тех немногочисленных косоваров, которые имеют постоянную работу, составляет в среднем 200€.

Как утверждает Бексет Шала, основная часть средств, выделяемых в качестве международной мощи, расходуется самими чиновниками международной администрации. Косово живет только благодаря деньгам, поступающими из-за границы, от диаспоры.

Единственная область, где наблюдается какое-то развитие – это строительство мечетей. Путь не так подчеркнуто как в Боснии, но это строительство все же ведется и является пока единственным вкладом международного сообщества в восстановление страны. За десять лет пребывания в Косово (и пятнадцать лет в Боснии) международная администрация не сделала ровным счетом ничего для улучшения жизни людей.

Взорванная церковь по дороге из Приштины в Печ

3. Демократизация

Для многих албанцев в Косово наблюдается полное отсутствие демократии. «В Косово нет места демократии, – утверждает Бексет Шало. Конечно, внешне все выглядит очень демократично, но внутри пустота. Если вы послушаете представителей международной администрации, у вас создается впечатление, что все хорошо. На самом деле те структуры, что были созданы в Косово для защиты прав человека, регулярно сами же их и нарушают. Так что говорить о правах человека в Косово просто смешно».

По мнению Маргариты Кадриу, возглавляющей, по ее собственным словам, единственное в стране независимое издание (остальные принадлежат политическим партиям), Декларация независимости не смогла повлиять на общее разочарование жителей Косово политикой руководства. «Люди устали от политиков. Их больше интересуют вопросы улучшения социального положения и их повседневной жизни. Они прекрасно видят, что политики только и делают, что наживаются на их бедах», отмечает она. Лидер албанского освободительного движения «Самоопределение» Альбин Курти считает, что слово независимость следует писать иначе, как «in dependence», учитывая полную зависимость Косово от международной администрации. На деле никакой независимости нет.

Представители международной администрации, тем не менее, все же признают, что в Косово действительно нет свободной прессы. Из отчета Еврокомиссии за октябрь 2009 года следует, что «в Косово не соблюдаются гарантии свободы слова». Недавнее увольнение директора общественного телевидения Агима Затрики, являющееся, как утверждает Маргарита Кудриу, результатом политического давления, свидетельствует о том, что за десять лет международного присутствия в крае, изменить сознание так не удалось. По мнению одного из представителей оппозиционной партии, возглавляемой бывшим боевиком Рамушем Харадинаем, действующая администрация Косово во главе с Хашимом Тачи, движется в сторону установления «диктатуры».

4. Коррупция и криминал в правительстве

Албанцы, сербы и все, с кем удалось встретиться ИДС, включая главу миссии EULEX, одной из основных проблем Косово называют коррупцию. Все они уверены, что руководство страны вовлечено в организованную преступность. «Коррупция дошла до самых верхов государственной власти… Косово превратилось в настоящее эльдорадо для преступного мира», сетует Бексет Шала. Основными источниками дохода для преступных сообществ являются незаконная торговля оружием, наркотрафик и проституция, при этом каждый сектор курирует, как правило, какой-нибудь высокопоставленный чиновник. А те немногочисленные промышленные объекты, которые продолжают сегодня работать (аэропорт, телекоммуникации, электросети), регулярно обираются все теми же правительственными чиновниками.

Поскольку клановость является неотъемлемой чертой общества Косово (как и албанского общества в целом), политическая жизнь в стране больше похожа на игру света и тени, где истинная власть зачастую принадлежит отнюдь не тем, кто ею наделен официально. Организованная преступность, кажется, неискоренима, что отчасти вызвано круговой порукой, сводящей на нет усилия следственных органов.

Наглядный пример расточительства и воровства – Энергетическая корпорация Косово (КЕК). С 1999 г. ею было получено порядка 500 миллионов евро, однако создать надежную систему энергоснабжения до сих пор так и не удалось. За десять лет систематические отключения электричества стали нормой для жителей провинции.

5. Децентрализация и положение нацменьшинств

Ключевым элементом плана Ахтисаари, который отныне отражен в конституции Косово (Статьи 146 и 147) является децентрализация. Децентрализация фактически узаконила этнический «апартеид» существовавший там с 1999 г. Действительно, фактически на глазах НАТО сербы стали объектом программы по целенаправленной этнической чистке, что подкрепляется свидетельствами ОБСЕ и др.  Эта чистка продолжалась в течение как минимум пяти лет, с 1999 по 2004 г.. В результате сербы сегодня вынуждены жить в гетто. Их монастыри окружены колючей проволокой и находятся под охраной военных и бронетехники. Более сотни их церквей были взорваны.

Наблюдатели в целом признают, что за десять лет этническое разделение только усилилось, в то время как в 1999 война велась за утверждение мультиэтнизма и соблюдение прав человека. Наблюдаемый сегодня спад преступлений на межэтнической почве, это вовсе не результат улучшения межэтнических отношений, это результат полной сегрегации общества. Но ведь в 1999 г. цель международного сообщества – то ради чего разбомбили Югославию и захватили Косово – заключалась как раз в обратном.

План Ахтисаари закрепил эту сегрегацию на административном уровне, создав этнические кантоны с широкой автономией. Однако албанцы в большинстве своем враждебно настроены в отношении децентрализации, препятствующей установлению контроля с их стороны над сербскими анклавами, а также установлению национального суверенитета. Нельзя не увидеть параллель с ситуацией на Кипре, где по договору 1960 г. турки-киприоты имели права несколько несоразмерные с их общей численностью относительно греков.

Есть только одно слово – гротеск – для определения ситуации с нацменьшинствами существующей в Косово сегодня, спустя десять лет с начала войны под флагом борьбы за права человека. В какой еще стране Европы или мира христианские монастыри защищают танки? Тем членам миссии ИДС, которым

довелось воочию наблюдать события 1999 в Косово, такая защита могла показаться оправданной, тогда, сразу после войны, когда все было пропитано ненавистью и желанием отомстить, хотя, конечно, вряд ли что-то может оправдать все те бесчинства против церквей, символа мира и любви. Но каково видеть танки спустя десять лет?! Необходимость защищать сербские монастыри с оружием в руках – национальный позор Республики Косово, ее властей и в особенности представителей международной администрации, управляющей краем все десять лет. Сотни взорванных церквей – несмываемое пятно на репутации албанских властей, называющих себя «европейцами» в эфире CNN.

Нынешняя ситуация является прямым и неизбежным следствием поддержки Западом самых радикально настроенных слоев албанского общества, в частности Армии Освобождения Косово(УЧК). Данная организация, до 1998 года числившаяся у американцев в списке «террористических», получила мощную политическую и финансовую поддержку со стороны западных держав. Хотя ныне покойный албанский лидер Ибрахим Ругова никогда не осуждал антисербский погром, унесший 20 жизней, в целом его официальная позиция всегда оставалась достаточно миролюбивой по сравнению с жестокостью, свойственной УЧК, пришедшей к власти в 1999 г. Политика УЧК была не просто жестокой, там до сих пор исповедуют культ жестокости, возводя повсюду в Косово воинственные памятники своим погибшим героям. Как правило высеченные из камня или бронзовые, они достаточно стереотипны – это солдат или боевик с автоматом Калашникова в руках. Такой мрачной пропаганды насилия и жестокости

нет больше нигде в Европе, включая Сербию, где вряд ли когда-либо установят памятник Аркану или Френки Симатовичу.

Выбор в пользу УЧК был сделан в соответствии с конкретной задачей – включить в политическую жизнь Косово этническую составляющую. Конечно, этническое разделение и конфликты имели место и до 1999 года, например, в 80-х гг. сербы также вынуждены были покинуть провинцию. Но решение поддержать независимость албанского населения Косово представляет собой осознанный выбор в пользу этнического принципа в политике. Затем план Ахтисаари с его «децентрализацией» придал процессу этнитизации юридическую базу, легализовав фактически «созданные руками» албанцев сербские гетто. Может, сегрегация и снизила общий уровень насилия в крае, но допустимо ли такое положение в стране стремящейся со временем стать членом ЕС.

На всех встречах, проведенных ИДС в Косово, подчеркивалась катастрофичное положение дел в решении межэтнической проблемы. Как и следовало ожидать, сербы жалуются на то, что их загнали в гетто, на постоянное отключение электричества. Так средневековый монастырь в Грачанице отныне вынужден пользоваться собственным генератором вследствие отключения, вызванного в свою очередь нежеланием епископа Артемия регистрировать монастырь как ассоциацию, согласно новому законодательству правительства Приштины. (Необходимость регистрировать церковь как общественную ассоциацию напоминает ситуацию, которая сложилась во Франции в конце 19 начале 20 века в силу принятия так называемых «лаических» законов. Тогда Папа Пий X призвал французских епископов всеми силами сопротивляться новым законам, по которым культурные ассоциации не входившие в церковную иерархию, становились собственниками церквей и соборов. В результате сопротивления требования законодательства были признаны противоправными самим государством ).

Что касается албанцев, они единодушно выступают против любого вмешательства Сербии в дела Косово. И здесь политическая воля определяется одним лишь критерием – этническим: как сообщила Маргарита Кадриу, договор, подписанный EULEX с Сербией по борьбе с организованной преступностью, вызвал враждебную реакцию со стороны албанцев. («Люди ненавидят EULEX». Албанское правительство Косово действительно единодушно выступило против этого подписания.) По такому же принципу албанцы очень любили симпатизировавших и сочувствовавших им Бернара Кушнера и Микаэля Штайнера, но не любили Ханса Хаеккерупа, подписавшего в 2001 г. договор с Сербией (тот договор, среди прочего, предусматривал невозможность провозглашения независимости Косово).

Организованная преступность, коррупция, а также те шаги, что были предприняты международной администрацией, способствовали серьезному ухудшению межэтнических отношений в Косово по сравнению ситуацией пятилетней давности. Посетив Грачаницу, Печ, Дечани и Северную Митровицу, где состоялась встреча ИДС с двумя сербскими лидерами Миланом Йовановичем и Марко Яксичем, представители ИДС отметили огромную пропасть, пролегающую сегодня между сербами и албанцами. Милан Йованович и Марко Яксич, оставаясь верными бывшему сербскому правительству Воислава Коштуницы, считают новое руководство Белграда своим врагом, как впрочем EULEX, албанцев и даже своих соотечественников, которые, как им кажется, предали их. По мнению этих сербских лидеров, EULEX – это способ окончательно отделить Север Косово от Сербии, построив границу и насильственно интегрировав его в Республику Косово. Они считают, что миссия EULEX существует лишь благодаря плану Ахтисаари, а потому ее деятельность несовместима с принципами международного права, согласно которым Косово остается частью Сербии. Т.о., EULEX в одинаковой степени ненавистна как сербам, так и албанцам.

6. Нестабильность на всех уровнях

Все, с кем удалось встретиться ИДС, согласны, что дальше так длиться не может, и ситуация, сложившаяся сегодня в Косово, по выражению Бексета Шалы, вот-вот «прорвется». При этом речь не идет об улучшении. Напротив, Шалва говорит, что «нынешнее положение одинаково невыносимо как для албанцев, так и для сербов». «Косово – это бомба замедленного действия. Проблема только в том, когда эта бомба взорвется», говорит в свою очередь Маргарита Кадриу. «Если раньше албанцы притеснялись Милошевичем, то сегодня они потеряли свое лицо, - полагает она. Без конкретного плана дальнейшего развития, у них нет перспектив».

Особенно интересной в этом отношении была встреча с представителями движения «Самоопределение». Это движение наделало много шуму, особенно когда в августе 2009 г. его участниками были сожжены 60 машин миссии EULEX в знак протеста против подписанного с Сербией соглашения по борьбе с организованной преступностью. (Албанское правительство Косово долго оставляло этот акт безнаказанным.) ИДС встретился с руководителем «Самоопределения» Альбином Курти, харизматичным молодым человеком, напоминающим одного из французских бунтарей мая 68. На сайте его ультранационалистического движения можно найти цитаты Малькольма X и Че Гевары, Гете и Авраама Линкольна; его тексты пестрят выдержками из марксистов, таких как Луи Альтюссер, а также многих других французских интеллектуалов как Пьер Бурдье и др. Умный и решительный, Курти возглавляет радикальное движение, пользующееся большой популярностью в Косово (Маргарита Кадриу настаивает на том, что «Самоопределение» - вовсе не маргинальное движение, как утверждает глава EULEX, его мнение мы изложим позже).

«Самоопределение» выступает против децентрализации, против защиты монастырей, против нео-либеральных экономических реформ и против международного присутствия в Косово. Движение за полный суверенитет без опеки со стороны международных организаций и прочих препятствий. Курти жалуется на коррупцию и приватизацию, которая, по его мнению, выгодна лишь богатым, а также иностранным компаниям, имеющим более привилегированное положение. Он также считает, что УЧК предала дело независимости Косово, согласившись в Рамбуйе принять статус автономии составе Югославии. Это решение было затем утверждено ООН в резолюции 1244.

Особенно красноречиво Курти говорит о стремлении международной администрации к «стабильности», ставшей краеугольным камнем всей ее политики в Косово. (Об этом же говорил и Бексет Шала: «Руководство международной администрации заботит только стабильность»). Такая забота о стабильности любой ценой, по мнению Курти, приводит к появлению коррупции в высших эшелонах власти. Поддерживать хорошие отношения с правящей косовской элитой стало действительно важным для представителей международной администрации, всеми силами желающих показать образ мирной и стабильной провинции не только всему миру, но и своему непосредственному руководству.

Недоволен Курти и тем, что ни разу еще ни один крупный политик, уличенный в коррупции, так не понес наказания, в то время как он сам провел под арестом МООНК пять месяцев.

Памятник Захиру Паязити (1962-1997), одному из основателей и боевиков УЧК в центре Приштины

8. Великая Албания

Любой элемент способный дестабилизировать ситуацию на Балканах воспринимается как шанс для великой Албании. А лидер движения «Самоопределение» Альбин Курти открыто высказывается в пользу присоединения Косово к Албании: «Любое движение сопротивления (против сербов) всегда имело лишь одну цель – объединение (с Албанией). Граница, разделяющая сегодня Косово и Албанию, была установлена насильственным способом, согласно Лондонскому договору 1913 года». Это один в один идеология Албанской Призренской Лиги.

Но не только Альбин Курти говорит об объединении. Во время миссии ИДС в Косово провинцию посетил премьер-министр Албании Сали Бериша, выступивший перед косовским парламентом. «Нация неделима в своем духовном единстве и идентичности», в частности заявил он. Выступление албанского премьера вызвало протест со стороны не только Сербии, но и России. Такого рода высказывания действительно могут спровоцировать усиление проалбанских настроений среди албанского населения Косово.

Как бы то ни было, конституция Косово запрещает присоединение провинции к другому государству (Статья 1.3). И то, что данное положение зафиксировано в самом начале документа, показывает насколько реальной считают авторы Декларации независимости албанскую угрозу.

Данный запрет был обозначен и в Статье 1 конституции Кипра, т.е. соглашения, подписанного Великобританией, Грецией и Турцией о предоставлении независимости Кипру. (Как и в случае с Косово конституция и независимость были получены «сверху», а не путем самопровозгланшения). Статья 1 запрещает присоединение Кипра к другому государству. Как и в Косово конституция Кипра, утвержденная таким способом, требует соблюдения прав национальных меньшинств. Однако грекам, учитывая количественное соотношение с турками-киприотами, такое положение показалось несправедливым. В итоге они начали притеснять турков. Спустя три года началась гражданская война. А затем, в 1974, после путча «черных полковников» и прихода к власти на Кипре Никоса Самсона, открыто заявлявшего о намерениях присоединить Кипр к Греции, Турция сумела захватить остров. Неужели в случае с Косово история повторится?

9. Позиция EULEX

Какова же позиция EULEX относительно ситуации в Косово? Глава EULEX Ив де Кермабон, французский генерал, бывший командующий КФОР, принял у себя представителей ИДС. С момента его назначения на пост главы EULEX он настоятельно повторяет, что его миссия носит сугубо «технический» характер. Повторил он это и представителям ИДС, что позволило ему избегать в дальнейшем каких-либо оценок относительно неоднозначности статуса Косово, тем более что и его собственный статус весьма неоднозначен в силу действия противоречивого законодательства, а также отказа пяти государств ЕС признать независимость Косово.

Однако такого рода политические и юридические полномочия, а также руководство силами правопорядка не могут не иметь под собой четкой законодательной базы. Теоретически для EULEX таковой является резолюция 1244 СБ ООН, согласно которой Косово является частью Сербии. На деле же, EULEX работает в тесном сотрудничестве с правительством Приштины, НАТО и Бюро Международного гражданского представителя (ICR) Петера Файта. В целом, деятельность EULEX является частью европейской политики, направленной на полную интеграцию «Западных Балкан» (бывшая Югославия + Албания) в ЕС. Как такая интеграция может носить «технический» характер? Вступление в ЕС – это политический процесс, в котором участвуют прежде всего граждане государства, голосующие на референдуме.

Вероятно, в силу каких-то внутренних противоречий оценки генерала часто были тоже довольно противоречивыми. К примеру, сначала он говорит, что «ситуация в целом может быть оценена как положительная, особенно в сравнении с другими странами мира», а позже называет ее «катастрофической». На вопрос о разрушенных церквях отвечает, что это нужно «простить, но не забывать». Но EULEX как любая международная организация обязана гарантировать сотрудничество с МТБЮ, в обязанности которого входит не прощение, а как раз наоборот наказание актов жестокости и насилия, включая те, что совершаются в отношении религиозных памятников. С одной стороны де Кермабон говорит о наметившемся прогрессе, с другой - о том, что организованная преступность по-прежнему процветает, и что члены правительства вовлечены в ее деятельность.

Не без помощи своего заместителя генерал наконец-то подобрал определение политике EULEX: это «политика маленьких шагов». «Ключ к успеху, говорит он, в том, чтобы не пытаться сделать слишком много». Политика маленьких шагов нужна для того, чтобы ни в коей мере не «дестабилизировать» ситуацию. «Понадобится очень много времени для решения столь масштабной задачи», продолжает он, не заостряя внимания на том, что международная администрация уже десять лет управляет краем, и нет никаких перспектив избавиться от ее опеки.

Принимая во внимание необходимость поддержания «стабильности», вполне очевидно, что EULEX попытается, что называется, «угодить всем», балансируя и попеременно принимая непопулярные решения то для одних, то для других. В этой связи особенно показательным выглядит арест Слободана Милошевича, Сречко Мартиновича, Срджана Филича и Светланы Стоянович 23 сентября 2009 года, уравновесивший, таким образом, подписанное ранее с Сербией соглашение по борьбе с организованной преступностью. Тогда на стенах прямо напротив офиса EULEX в Приштине появились надписи  вроде «EULEX made in Сербия». Между тем, сербы, тихо и мирно жившие до ареста в небольшой деревне со смешанным населением, где, кстати, в 1998-1999 не вспыхнуло ни одного конфликта, вряд ли прятались таким образом никем не узнанные – просто они вдруг зачем-то понадобились. А то, что по факту убийства и похищения 17 сербов из анклава Ново Брдо так и не было начато расследование, никому не интересно. «Если нас все критикуют, значит, мы делаем действительно что-то полезное», считает де Кермабон. Вопрос в том, стоит ли руководствоваться подобного рода принципами в управлении такой структурой?

Миссия EULEX, как, впрочем, и международная администрация в целом, проявляет порой излишний патернализм в отношении «подопечных» государств, имеющий мало общего с первоначально заявленными задачами по их демократизации. По мнению самого генерала де Кермабона, его деятельность во многом схожа с «воспитанием детей» - не самое лестное замечание в адрес албанцев, которых он имел в виду, произнося эту фразу.

Более того, глава миссии EULEX считает себя лишь «маленьким звеном в большой системе», что говорит скорее о коллективной безответственности на всех уровнях, являющейся прямым следствием отсутствия четкости в управлении данной системой и наличием сомнительной законодательной базы. Это, пожалуй, худшее, что вообще можно было бы предложить такому государству как Косово, нуждающемуся как раз в обратном.

10. «Решения», не решающие проблем

Необходимость противостоять внешней зависимости в условиях отсутствия четкой вертикали власти и засилья иностранных силовых структур, толкает албанское общество вернуться к традиционным механизмам саморегуляции: албанское общество всегда было клановым, и именно кланы регулируют сегодня всю социальную жизнь в стране. Весь парадокс международного присутствия в Косово с его системой разделенного суверенитета и расширенных полномочий, заключается в том, что правительственная власть в стране очень слабая. В результате общество продолжает жить по своим исторически сложившимся клановым законам, причем не только внутри самого албанского общества, но и на межэтническом уровне. Вообще, мафиозные структуры – это, наверное, единственный вид сотрудничества между сербами и албанцами, ведь организованная преступность не знает границ, ни административных, ни этнических. Что касается прав человека, то там им просто не на что опереться, поскольку вместо одной всеми признанной законодательной базы, существует целый набор, усугубляющийся смешением и наложением функций местных и международных (EULEX) судов.

В Косово существует такое множество всевозможных международных и местных правовых организаций и учреждений, что конкуренция и трения между ними просто неизбежны, а власти Косово прекрасно научились извлекать из этого выгоду. В данном контексте широко афишируемая сегодня представителями международной администрации стратегия «маленьких шагов» не имеет ни малейшего шанса на пути создания в Косово нового общества.

Бексет Шала полагает, что нынешняя ситуация даже выгодна и искусственно поддерживается чиновниками, работающими на международную администрацию, поскольку «оправдывает их присутствие». Альбин Курти придерживается того же мнения, утверждая, что существующее положение дел без каких-либо конкретных изменений постараются продлить как можно дольше. Шала крайне возмущен тем, что чиновники международной администрации, пользующиеся судебным иммунитетом, фактически ставят себя над законом. Курти полностью с ним согласен: когда в 2007 году в ходе манифестации в Приштине сотрудники МООНК открыли огонь по демонстрантам, убив двоих членов движения «Самоопределение» и ранив еще около 80, они так и не понесли за это никакого наказания, хотя в МООНК признали противоправность их действий.

Чиновники международной администрации, в действиях которых усматривается логика «пожарных-пироманов», совсем не заинтересованы в реальном улучшении положения жителей Косово, поскольку тогда их миссия будет окончена. Неслучайно сегодня больше принято говорить не о «разрешении конфликта», а об «управлении конфликтом»: сегодня конфликт это не та вещь, которой непременно следует положить конец, сегодня это инструмент, позволяющий поддерживать жизнь некой административной структуры, продлевая ее работу на неопределенный срок.

Таким образом, мы можем констатировать наличие в Косово двух обществ: реального и виртуального. Виртуальное – плод деятельности международных организаций, всегда готовых явить миру идиллическую картину спокойствия, и неважно, что гарантами этого мнимого спокойствия выступают вполне реальные мафиозные кланы. В этом обществе каждый вроде бы выполняет свои функции, но почему-то безрезультатно; и нет никаких перспектив, что результат появится; двойственная природа власти – официальная и неофициальная, международная и местная – воспринимается как норма; международные организации искренне пытаются доказать всем свою нужность; при этом они сверяют свою деятельность исключительно с директивами из Брюсселя - и не только оттуда, - совершенно не заботясь о том, какие последствия для страны будут иметь принятые там решения. Международные организации живут только в виртуальном мире, который они сами же и создали, акцентируя и регулируя свое виртуальное присутствие количеством внедорожников с проблесковыми маячками.

Другое общество – реальное. С верху донизу, оно имеет четко выраженную клановую структуру, вне которой бесполезно пробовать хоть что-либо решить. Именно кланы в конечном итоге обеспечивают спокойствие и делят между собой различные аспекты экономической составляющей жизни страны, упорно не принимаемой в расчет международной администрацией. Такой вот союз европейского постмодернизма с архаикой, избавиться от которой Европе пока явно не удается.