Язык: Русский     Français     Anglais     Поиск по сайту:

"Олимпиада-2014: общекавказское измерение"

Date de publication: 23.09.2013



 Скаков Александр

кандидат исторических наук, Институт востоковедения РАН 

Олимпиада-2014: общекавказское измерение

 

Проведение Олимпиад традиционно считается событием (вернее, периодом), объединяющим, а не разделяющим народы, страны, культуры. Попытки придать участию (или неучастию) в Олимпиаде политический и конфронтационный характер, предпринимаемые на протяжении нескольких лет режимом Саакашвили, сейчас, после смены (пока что частичной) власти в Грузии постепенно уходят в прошлое.

При этом в российско-грузинских отношениях не следует ждать быстрого продвижения в сторону их нормализации, и основным камнем преткновения здесь является не декларируемая евроатлантическая ориентация Грузии, а вопросы Абхазии и Южной Осетии. Руководство России ни в коем случае не пойдет на отказ от признания их независимости, для Москвы этот вопрос однозначно является решенным. Со своей стороны, Тбилиси, не испытывая в этом вопросе давления со стороны Брюсселя и Вашингтона, в обозримой перспективе не откажется от принципа территориальной целостности. Любые «утечки» информации об имевших место якобы сигналах Москвы о возможном «изменении отношения к Абхазии и Южной Осетии» можно смело считать провокационными. Конечно, в грузинской политической элите, зачастую продолжающей жить иллюзиями и мифами, продолжает тлеть надежда на изменение отношения Москвы к Сухуму и Цхинвалу.

Так, по мнению известного политолога Мамуки Арешидзе, Грузия в настоящее время может не идти на уступки Абхазии и Южной Осетии, поскольку ситуация быстро меняется, и для Москвы гораздо более серьезными угрозами, чем реинтеграция Грузии, становятся политический ислам и дезинтеграционные процессы в самой России. Подобный подход однажды (во времена Э. Шеварднадзе) уже не оправдал себя, и возвращение к нему сейчас выглядит несколько комично.

Поэтому в российско-грузинских отношениях сейчас возможны только постепенные взаимные шаги навстречу в вопросах экономического и гуманитарного (в первую очередь, облегчение визового режима со стороны России, а со стороны Грузии – корректировка «закона об оккупированных территориях») характера.

Необходимо продолжать работу со всеми сторонами конфликтов (в первую очередь, с Абхазией и Южной Осетией) ради сохранения подвергающегося в последнее время достаточно жесткой критике Женевского формата. В то же врем целесообразно думать и о возможностях создания новых форматов с различным количеством участников. Не следует предполагать, что проведение Олимпиады в Сочи окажет серьезное воздействие как на социально-экономическую ситуацию в Абхазию, так и на перспективы дальнейшего международного признания этой республики. По крайней мере, пока признаков такого воздействия не просматривается.     

Кроме того, к негативным последствиям могла бы привести реанимация планов по вступлению Грузии в НАТО даже без решения проблем Абхазии и Южной Осетии при временном моратории на задействование статьи 5 Устава НАТО. По сути, возможность вступления Грузии в альянс даже без решения проблем Абхазии и Южной Осетии допустил в декабре 2012 г. генсек НАТО Расмуссен, сказав в этой связи, что «было бы недопустимо дать России фактическое право вето на расширение НАТО». В целях недопущения эскалации напряженности в Кавказском регионе было бы крайне желательно отложить на неопределенный срок любые спекуляции по поводу членства Грузии в НАТО.

Начиная с середины 2000-х гг., если не ранее, Грузия для Северного (и особенно Северо-Западного) Кавказа в значительной степени стала внешним фактором, но – и в этом особенность данной ситуации – таким внешним фактором, который в своих целях активно используют другие, более значимые и более отдаленные внешние игроки. Грузия, пытавшаяся проводить собственную политику и уверенная в том, что это у нее получается, превратилась в своего рода посредника, функцию которого можно сравнить с ролью камикадзе, выполняющего чужую волю и реализующего чужие интересы.

Отказ Тбилиси от поддержки адыгских радикалов и прекращение муссирования темы т.н. «геноцида черкесов», а также высказанное Б.Иванишвили согласие на участие Грузии в Олимпиаде в Сочи может быть расценено пока что как заявление о намерениях. В случае распада правящей коалиции «Грузинская мечта» или же при потенциально возможной трансформации этого движения в очередную националистическую «партию власти» не исключено дезавуирование этих заявлений и возвращение Грузии к антироссийской политике на Северном Кавказе.

Разумеется, такой сценарий следует признать негативным для безопасности России, поэтому в наших интересах укрепление позиций «Грузинской мечты» и самого Иванишвили, дальнейшее ослабление ЕНД и Саакашвили, возвращение в грузинскую политику спокойного взвешенного диалога вместо демагогии и истерики. В политику необходимо вернуть политику, а неврозы и фобии должны занять свое место в лечебных учреждениях.              

Наблюдающееся сейчас возвращение чувства реальности во внешнюю политику Грузии неизбежно будет оказывать позитивное воздействие на ситуацию во всем регионе, включая Северный Кавказ. При этом, хотя ситуация на Северном Кавказе является достаточно нестабильной, ожидать здесь серьезного обострения можно только в случае дестабилизации в Азербайджане, которая неизбежно затронет весь Прикаспийский регион и Дагестан.

Безусловно, проведение Олимпиады в Сочи должно оказать и окажет стабилизирующее воздействие на ситуацию в регионе, подтолкнув радикалов и ястребов различной принадлежности к отказу от не оправдавшей ожидания заказчиков агрессивной риторики. Мероприятия такого рода неизбежно содействуют возвращению в политику чувства реальности, и, как следствие, установлению атмосферы мира и диалога. 

С уходом режима Саакашвили снимается и проблема разжигаемых со стороны официального Тбилиси антироссийских настроений западнокавказских (черкесских) националистов. Каких-либо собственных условий для роста националистических (тем более, сепаратистских) настроений на Северо-Западном Кавказе в настоящее время не наблюдается. В этой связи было бы плодотворно максимально придать предстоящей Олимпиаде местный, черкесский этнокультурный колорит, подчеркивая, что она проводится на земле, исторически являющейся перекрестком коммуникаций и культур, мостом между народами (в первую очередь, абхазами и адыгами) и цивилизациями.

Сегодня уже вполне уверенно можно сказать, что так называемый черкесский вопрос в целом и применительно к Олимпиаде в частности утратил значительную долю своей актуальности. Он так и не смог стать доминирующим течением в общественной мысли в северокавказских регионах России и международной проблемой, масштабной настолько, чтобы серьезным образом повлиять на проведение Олимпиады в Сочи. Хотя в определенный момент могло показаться, что такая опасность вполне реальна.

Необходимо отметить, что и федеральные власти, и наши соотечественники из числа адыгов проявили достаточное благоразумие и ответственность, не допустив проецирования памяти о трагических событиях прошлого на современные процессы в Северо-Кавказском регионе.

Российские адыги в своем подавляющем большинстве повели себя как полноправные и ответственные граждане многонационального государства – Российской Федерации, понимая всю сложность ситуации. Главное, чего удалось добиться, это то, что олимпийский проект в Сочи привел к консолидации общества, а не к его разобщению. Трагедия черкесов в XIX веке не разделила это общество на «жертв геноцида» и на его авторов, что могло бы привести к самым непредсказуемым последствиям. Хотя такого рода попытки – особенно в некоторый период – предпринимались вполне активно и настойчиво. Поэтому не будет, наверное, ложным оптимизмом сказать, что активно формирующаяся российская гражданская нация этот экзамен выдержала, что, конечно, вселяет надежду.

Важно отметить, что трагическая судьба адыгских народов, постигшая их после окончания Кавказской войны XIX в., в России не замалчивается. В течение последних лет эта страница нашей общей истории регулярно обсуждается на самых разных площадках – общественных, академических и пр., причем как на федеральном уровне, так и в самом регионе. При этом налицо явный плюрализм мнений. Но в то же время очевидным уже становится тот факт, что не только массовый исход черкесов с их исторической родины, но и вообще события полувековой Кавказской войны XIX в. должны стать объектом изучения профессионалов, прежде всего, историков, способных подойти к этому вопросу без гнева и пристрастия. И что такого рода дискуссия должна вестись обязательно, но при этом она должна быть изолирована от текущей политики и ни в коем случае не становиться ее инструментом.

Осознание того, что такого рода попытки – это игры с огнем – разделяет, по нашим оценкам, большинство и в Москве, и на самом Северном Кавказе. Это, в свою очередь, дает основания полагать, что события Кавказской войны XIX в. вскоре получат свою объективную оценку, которая позволит, бережно храня память об этом событии, идти дальше.

Как представляется, планируемое включение адыгского этнического компонента в программу Олимпиады-2014, а также обсуждаемое сооружение в Сочи памятника всем жертвам Кавказской войны XIX века без различия, на чьей стороне они воевали, станет важным символическим оформлением того, что Кавказская война спустя 150 лет все-таки закончилась. И в этом – безусловно, благотворное влияние Олимпийских игр на Северный Кавказ, зримое проявление их миротворческого потенциала.

Завершая эту тему, нельзя не отметить, что внешнеполитическое измерение «черкесского вопроса» тоже существенно отстает от тех масштабов, которые ему пытались придать некоторые консервативные круги на Западе. Внешней интерес к проблеме со всей очевидностью стремительно падает, хотя по логике должен, наоборот, расти по мере приближения Олимпиады.

Существенную роль здесь, конечно, сыграло изменение расклада сил в Грузии – еще недавно главном внешнем драйвере «черкесского вопроса». Саакашвилевская Грузия играла на этом поле активно, на грани фола, и в итоге проиграла. В результате стала очевидной вся искусственность концепта под названием «черкесский вопрос» и вообще «кавказского дома» под эгидой Тбилиси, для продвижения которого в Грузии была создана весьма разветвленная «неправительственная» и медийная инфраструктура, синхронизированная с рядом американских мозговых центров неоконсервативного толка.

Не трудно заметить, что новое грузинское руководство испытывает явную неловкость от доставшегося ему на северокавказском направлении наследства и ищет пути изящного выхода из этой непростой ситуации. Фактический демонтаж части этой инфраструктуры (телеканал ПИК, некоторые НПО северокавказской тематики) вселяет надежду на то, что в Тбилиси сделали необходимые выводы о полной контрпродуктивности для самой Грузии игр с Россией в таком чувствительном регионе, как Северный Кавказ.

Значительное снижение внешнего интереса дает основание прогнозировать, что та, надо сказать, весьма незначительная, часть черкесских активистов, которая возлагала свои надежды на международное продвижение «черкесского вопроса» через посредство Тбилиси и других игроков, также окажется за пределами мейнстрима.

Анализ настроений в черкесской диаспоре, прежде всего, в странах Ближнего Востока, позволяет предполагать, что идея препятствования проведению Олимпиады в Сочи и здесь вряд ли найдет достаточное число сторонников. Знакомство с реальным положением российских адыгов, имеющих все возможности для развития своего языка и культуры, более того, обладающих собственной государственностью в рамках Российского государства, как представляется, настраивает здравомыслящих представителей зарубежных черкесов на конструктивный лад.

Немаловажным фактором здесь является также принципиальная позиция России в отношении независимости Абхазии – единственного государства адыгов на политической карте, а также жесткое противодействие – вопреки крупнейшим мировым державам – пыткам силового вмешательства Запада в конфликт в Сирии на стороне исламистов. Все это косвенно является и актом поддержки ближневосточных черкесов, что не может не вызывать у них как минимум симпатии и уважения.

В настоящее время основная угроза успешному проведению Олимпиады исходит с другой стороны Большого Кавказа, из региона армяно-азербайджанского противостояния и нагорно-карабахского конфликта.

Армяно-азербайджанский конфликт неизбежно дестабилизирует ситуацию и в смежных регионах Грузии и Северного Кавказа, что повлияет на безопасность проведения и общий морально-психологический климат Олимпиады-2014.

Очевидно, что переход армяно-азербайджанского конфликта в «горячую фазу» поставит крест на миротворческой деятельности Минской группы ОБСЕ, продемонстрировав её полную несостоятельность. Кто тогда придет в регион с миротворческой миссией, под каким флагом будет идти эта миссия, кто возьмет на себя ответственность за будущее Кавказа? Пока что желающих не видно. В потенциале это могли бы быть ОДКБ, ЕС или НАТО. Аморфность ОДКБ, не имеющего четкого целеполагания, затрудняет определение потенциала этой организации. Об опасности поспешного внедрения в регион НАТО было уже сказано. Остается ЕС, в частности, широко разрекламированный проект «Восточного партнерства», подающий, по мнению некоторой части политической элиты Южного Кавказа, признаки жизни и питающий определенные надежды.

Проект «Восточного партнерства», запущенный на саммите в Праге 7 мая 2009 г., вылился в форму «Зоны свободной торговли с ЕС» (ЗСТ) и ассоциированного членства в Евросоюзе нескольких европейских и южнокавказских стран постсоветского пространства. Обещано, что соответствующие соглашения будут подписаны на саммите ЕС в Вильнюсе в ноябре 2013 г. И это при том, что ещё в 2009 г. официальные представители Еврокомиссии уверяли, что использовать понятие «ассоциированное членство» просто неуместно, потому что у ЕС есть только члены, страны - кандидаты и страны – потенциальные кандидаты. Сомнительно, что подход Евросоюза в этих вопросах претерпел кардинальные изменения. Скорее всего, мы здесь имеем дело с политическими играми и с имитациями интеграционных процессов. 

Из участников «Восточного партнерства» «за бортом» нового проекта пока что остаются Белоруссия (по понятным причинам) и Азербайджан (не стремящийся терять свою самостоятельность и связывать себе руки какими-либо обязательствами). В Азербайджане, кроме того, еще есть надежды на приближение к Европе посредством Турции, используя влияние и потенциал Анкары. Это иллюзия, так как Турция сейчас уже явно не является (если когда-то и являлась) для Южного Кавказа «окном в Европу» или двигателем европейской интеграции. Похоже, ЕС надолго утратил свой интерес к Турции. 

В интеграционной инициативе «Восточного партнерства» именно Армения, Грузия и Молдова стали своего рода локомотивами, возлагая, видимо, определенные надежды на Евросоюз и будущее вступление в его ряды. Надеясь на ассоциированное членство в ЕС, в Кишиневе, Ереване и Тбилиси расценивают его как ступень к действительному членству в Евросоюзе, которое, как кому-то кажется, не за горами. Европейские чиновники различных уровней на всевозможных площадках прямо говорят, что «ни одна из стран Южного Кавказа не имеет перспективы членства в ЕС». Парадоксально, но это не мешает выступающим вслед представителям стран Южного Кавказа всерьез рассуждать о перспективах такого членства. Можно вспомнить и о том, что в конце 2011 г. Украина настаивала на указании в тексте соглашения об ассоциированном членстве перспективы получения полноценного членства. И получила, конечно, отказ. Аналогичные безуспешные попытки предпринимает и Грузия.  

На самом деле, идеология «Восточного партнерства» и «Зоны свободной торговли с ЕС» является идеологией создания сферы влияния, когда входящие в эту сферу государства, лишаясь части своего суверенитета, не получают при этом осязаемых дивидендов и не включаются в систему двусторонних обязательств. Предполагаемый механизм политического взаимодействия между ЕС и его «ассоциированными членами» будет лишен юридически обязывающих документов. Лишних финансовых средств для стимулирования реформ в странах «Восточного партнерства» у Евросоюза, разъедаемого экономическим кризисом (вчера страны PIIGS, сегодня Кипр, кто завтра?), явно нет. Единственное, что может реального получить та же Армения – это соглашение об упрощении визового режима с ЕС.

Зона свободной торговли могла бы быть хорошей приманкой, но для этого надо выпускать конкурентоспособные на европейском рынке товары. Зато Евросоюз получит гарантию от возможного расширения и усиления Евразийского союза, в очередной раз обыграв на постсоветском пространстве Россию и сузив её сферу влияния. При этом, по сути, речь идет о явном ограничении суверенитета стран, ставших «ассоциированными членами». Для Брюсселя самым рациональным вариантом было бы связать страны – «ассоциированные члены» подписанными ими соглашениями, а потом максимально затянуть процесс ратификации этих соглашений в европейских столицах. В ожидании тех «лучших времен», когда Евросоюз восстановит свою финансовую мощь и авторитет.   

Смена власти в Грузии породила своего рода эйфорию по отношению к транскавказским транспортным проектам. Впрочем, тут намечается несколько своего рода «подводных камней». Первая проблема состоит в том, что обе незадействованные транспортные коммуникации между Россией и Грузией проходят через территории Абхазии и Южной Осетии. Таким образом, российско-грузинский диалог по вопросам разблокирования коммуникаций становится своего рода «заложником» действий Сухума и Цхинвала. «Развести» здесь  проблематику российско-грузинских отношений и вопросы статуса Абхазии и Южной Осетии фактически оказывается невозможным. Какой же существует выход из этой ситуации?          

Налицо полная и фатальная зависимость Тбилиси от Баку и, пусть и в меньшей степени, от Анкары. Грузия стала не страной-транзитером, управляющей транспортными потоками, а страной-заложником своих более богатых соседей, рассматривающих Грузию исключительно в роли проходного двора. Достаточно напомнить, чем закончились недавние попытки Б.Иванишвили скорректировать проект Баку-Тбилиси-Карс, отстраняющий от транспортных потоков порты Грузии или как грубо были оборваны Азербайджаном робкие попытки нового грузинского руководства поднять вопрос о восстановлении железнодорожного сообщения через Абхазию. То есть Грузия, оказывается, должна отказаться от восстановления коммуникаций, идущих через Абхазию, исходя не из своих национальных интересов, а всего лишь ориентируясь на нежелание Азербайджана открывать лишнюю «форточку» во внешний мир для Армении.

К сожалению, суверенитет Грузии ограничен не только Вашингтоном и Брюсселем, но и Баку. Конечно, ситуация может измениться в том случае, если в результате вполне возможного внешнеполитического поражения Азербайджан вступит в полосу общего кризиса. И здесь мы опять возвращаемся к проблеме потенциально возможных ударов по Ирану и войны в зоне нагорно-карабахского конфликта.

Таким образом, ситуация, как нам представляется, не вызывает оптимизма. Это касается и потенциала сотрудничества в регионе, и возможной роли России, и слишком большого количества «подводных камней» и угроз, препятствующих строительству общекавказского или общечерноморского региона стабильности и устойчивого развития. 



Публикации      Исследования      Новости

Фотоленты

19.12.2017


08.11.2017


21.09.2017

Конференция: "Кризис в Корее: причины и перспективы". ИДС, Париж, 21 сентября 2017 г.
12.07.2017

Круглый стол: "Трамп и Макрон о Сирии: что изменилось?" ИДС, 12 июля 2017 года
21.06.2017

Круглый стол: "Начало конца глобализации?" ИДС, 21 июня 2017 года
24.05.2017

Международная конференция: “Вместе в свидетельстве вплоть до мученичества. Католики и Православные и вызовы 21-го века”, Рим, 24 мая 2017 года

Видео


Наталия Нарочницкая об избрании Эмануэля Макрона
Президент ИДС в сюжете передачи "Постскриптум" с Алексеем Пушковым на телеканале ТВЦ о выборах во Франции и перспективах Евросоюза.


Наталия Нарочницкая. Россия в системе современных международных отношений
Лекция президента ИДС Наталии Нарочницкой на факультете Филологии Университета Комплутенсе в Мадриде 30 марта 2017 года