"Ливийский кризис" и Международный уголовный суд

 "Ливийский кризис" и Международный уголовный суд

Ханс Кёхлер

            В своем выступлении мне бы хотелось рассказать о применении международного права, в частности о привлечении Международного уголовного суда к решению обострившегося в этом году «ливийского вопроса».

            Я полностью разделяю точку зрения г-на Ролана Дюма относительно международной системы и изменения целей и задач Северо-Атлантического альянса.

            Что касается «ливийского опыта» применения международного права, то у меня на этот счет есть два замечания. Во-первых, Совет Безопасности ООН был фактически использован странами-членами НАТО для обоснования того, что в реальности является колониальной интервенцией. Во-вторых, я хотел бы остановиться на роли Международного уголовного суда, который был использован СовБезом ООН с целью прикрытия «легитимными гуманитарными намерениями» военной операции против Ливии. Я должен сказать, что в связи с последними событиями у меня возникла мысль о том, не желает ли НАТО заменить международную гуманитарную организацию «Красный крест», потому как целью натовской операции была исключительно защита гражданского населения!

            Из истории принятия резолюций Совета Безопасности ООН мы знаем, что за некоторыми из этих резолюций стоит превратное толкование 7-ой главы Хартии ООН. Эта глава регулирует принципы коллективной безопасности. Тенденция нового прочтения 7-ой главы Хартии берет свое начало в период первой войны в Персидском заливе в 1991 году. Тогда Совет Безопасности впервые в своих резолюциях, основанных на 7-ой главе Хартии ООН, использует нечеткие формулировки и выражения. Я имею в виду фразу «все необходимые способы», которая содержится в резолюции, принятой перед войной в Ираке в 1991 году. Эта фраза появляется вновь («все необходимые меры») в резолюции 1973.

      Такие формулировки лишь помогают некоторым странам скрывать истинную цель своих внешнеполитических поступков, якобы продиктованных долгом и моралью. Кампания против Ливии была самой настоящей военной агрессией, узаконенной в качестве акта коллективной безопасности. Я считаю, что такой прецедент, когда военный блок, состоящий из стран-участниц ООН, самовольно провозглашает себя исполнителем резолюций ООН, в высшей степени опасен. По моему мнению, происходит очевидное изменение первоначальных целей и задач НАТО. В 5-ой статье Хартии НАТО, в которой излагаются возможные причины ведения оборонительных военных действий, ни слова не сказано об антикризисных военных операциях. Нынешний Альянс просто не узнаваем! Сегодня уже невозможно говорить о том, что НАТО призвана к защите стран-участниц Альянса. Она стала инструментом геополитического господства.

            Впрочем, существует другой аспект функционирования НАТО, который беспокоит меня не менее. Речь идет о странной и специфической роли Международного трибунала по бывшей Югославии в период военной интервенции НАТО в Югославию в 1999 году. В обоих случаях обнаруживается структурное сходство. Как в Югославии так и в Ливии заранее существовал план военного вмешательства, и для того чтобы оправдать вооруженные действия перед общественным мнением Международный уголовный суд выдал ордер на арест членов правительств этих стран.

Мне бы хотелось обратить ваше внимание на несколько аспектов функционирования Международного уголовного суда и взглянуть на них через призму неизменяемости международного права. Я расскрою свой тезис в пяти пунктах:

1. Первая существенная проблема кроется в одном из положений Римского договора, по которому был создан Международный уголовный суд. Параграф 13b дает Совету Безопасности ООН сомнительное право передавать на рассмотрение Международному трибуналу различные ситуативные прецеденты, даже в том случае если прецедент произошел в стране, не подписавшей Римский договор. Мне кажется совершенно очевидным тот факт, что Римский договор является нарушением основных принципов и императивных норм (ius cogens) международного права, и в особенности Венской конвенции о праве международных договоров, в которой указано, что в случае если государство не ратифицирует договор, то оно не обязано выполнять его условия.  Кроме того, ситуация по-своему иронична, потому что Международный уголовный суд полностью независим от ООН. Но статус Совета Безопасности ООН дает ему право прямого вмешательства в процесс судопроизводства Международного уголовного суда.

2. Вторая проблема заключается в том, что Совет Безопасности вынужден согласовывать свои искусственно принятые решения с принципами международного права. Эта проблема касается не только передачи прецедентов на рассмотрение Международного уголовного суда, но также относится к созданию специальных трибуналов (как в случае с Югославией или Руандой).  Т.е. для того чтобы передать тот или иной прецедент, как в случае с Ливией, Совет Безопасности должен представить эту передачу как единственно верный способ для поддержания мира и международной безопасности.

3. Третья проблема – форма, в которой изложена резолюция 1973, принятая 26 февраля 2011 года. Не я один считаю эту резолюцию положением ultra vires, т.е. положением, приняв которое, Совет Безопасности превысил и злоупотребил своими полномочиями. Кроме того, резолюция нарушила Римский договор. В шестом параграфе резолюции Совет Безопасности передает «ливийский случай» Международному уголовному суду с условием, что граждане, должностные лица государств, не подписавших Римский договор, не будут подсудны МУСу. Вся ирония заключается в том, что Ливия как раз не является участником договора! Какими бы не были проблемы с легальностью параграфа 13b, Совет Безопасности не имеет никакого права ограничивать юрисдикцию Международного трибунала после передачи последнему того или иного прецедента.

4. На мой взгляд, прокурор Международного уголовного суда вынес решение, руководствуясь скорее политическими, нежели юридическими принципами. Он выдал ордера на арест трех руководителей Ливии, один из которых умер насильственной смертью при помощи НАТО. Однако, отметим, что ни на одного чиновника стран НАТО, участвовавших в операциив Ливии, не было открыто дело в трибунале, и это несмотря на наличие множества доказательств совершения Альянсом военных преступлений. С самого начала военной операции было документально отмечено множество случаев разрушения гражданских целей и инфраструктуры. Согласно с пятым параграфом Римского договора, все эти случаи подпадают под определение «военные преступления». Кроме того, вероятно, что прокурор отказал в расследовании причин и обстоятельств линчевания главы Ливии. Его убийство – не просто военное преступление, но и плевок в сторону Международного уголовного суда, потому что на арест Каддафи был выдан ордер, и в момент смерти лидер Ливии находился в ведении МУСа.

5. Последний пункт – пример политического оппортунизма прокурора Международного уголовного суда господина Морено-Окампо. Позвольте мне с некоторой долей иронии употребить терминологию Международного уголовного суда. Г-н Морено-Окампо решил выдать ордер на арест человека, который был арестован судебной системой Ливии, и который к тому времени уже не существовал. На что прокурор отметил, что поступил так исходя из принципа «комплементарности», который прописан в Римском договоре. Это означает, что Прокурор МУСа не понимает всю серьезность и неизменяемость роли его международного судебного института, потому что принцип «комплементарности» передает дело национальным властям только в том случае, если они компетентны вести судебные процессы в соответствии с международными нормами. Иными словами, прокурор Морено-Окампо поощрил юридическую систему страны, где господствует «закон джунглей». По моему мнению, прокурор МУСа полностью дискредитировал совокупность проектов системы международного правосудия.

Эта печальная история, и то, как МУС привлек к делу политические институты, еще раз подтвердили невозможность создания независимой системы международного правосудия там, где политические интересы соприкасаются с областями компетенции юстиции. «Ливийская проблема», которая остается открытой для МУСа, делает из МУСа – АУС (Африканский уголовный суд).

       Те, кто надеялись, что окончание Холодной войны позволит ООН и другим международным организациям действовать исключительно согласно принципам международного права и межнационального равенства, должны быть сегодня весьма разочарованы. 

Публикации      Исследования      Новости